Дорогие братья и сёстры, давайте выкладывать сюда интересные статьи, которые вы находите.

Вот, например, рассказ о деревне где ещё до сих пор говорят на языке Иисуса Христа:


Арамейский — один из наиболее древних языков, сохранившихся на нашей планете. Возникший еще в IX веке до нашей эры, изначально это был язык многочисленных семитских племен, кочевавших по всему Ближневосточному региону. Кочевников тех звали арамеями, они не образовывали единый народ, не имели целостного государства, но их язык вел себя чрезвычайно агрессивно, став постепенно «лингва франка», то есть языком межнационального общения. Вплоть до завоевательных походов Александра Македонского арамейский считался на Ближнем Востоке языком дипломатии, занимая нынешнее положение английского языка. Когда-то на этом языке говорили в Сирии, Палестине, Ливане, Иордании. Сегодня на нем говорят лишь в нескольких сирийских поселках. Самый крупный из них называется Маалюля. Там можно не только услышать арамейский, но и выяснить, каким же образом удалось его сохранить.

В полусотне километров на северо-восток от Дамаска находится небольшой поселок Маалюля. С арамейского название этого поселка означает «вход». Поселение, скорее всего, было названо так потому, что расположено оно в живописном ущелье, прорезавшем горную гряду Каламун, на высоте почти тысячи семисот метров над уровнем моря. Склоны гор вокруг Маалюли буквально изрыты пещерами, в которых, по легендам, когда-то жили отшельники. Маалюля — одно из немногих, сохранившихся на Земле мест, где до сих пор говорят на арамейском языке.

Арамейский подразделяется на три диалекта: западный, центральный и восточный. В Маалюле говорят на западном наречии — том самом, на котором говорил Иисус. Ко времени рождения Христа все население Палестины и соседних с нею земель уже несколько столетий говорило на арамейском. Исчезать этот язык начал в VII веке нашей эры, будучи вытесненным арабским — языком новых хозяев государства.

С приходом арабов в Сирии началось насаждение ислама: христианские церкви перестраивались в мечети, с иноверцев стал взиматься «налог на веру», он назывался «джизия». Многим было проще выучить новый язык и обратиться в новую веру. В Маалюле же случилось уникальное явление. Местные жители хоть и выучили арабский, но от своего родного — арамейского — не отказались. А мечети хоть и появились в поселке — одна в самом центре, другая на окраине, — в новую веру никто обращаться не стал.

До сих пор Маалюля остается крошечным островком христианства на территории современной Сирии, большая часть населения которой исповедует ислам. В Маалюле более девяноста процентов жителей — христиане. Будучи изначально язычниками, местные жители обратились в христианство еще во времена древних римлян, за шесть столетий до прихода арабов.

Христианство не в последнюю очередь способствовало сохранению арамейского языка. В поселке до сих пор сохранилось несколько важнейших христианских святынь, главная из которых — монастырь святой Феклы Равноапостольной. Жизни этой святой, ученице, последовательнице апостола Павла, посвящено множество церковных сочинений. Самое древнее из них было найдено в Египте во II веке нашей эры. В нем говорится, что Фекла родилась в Иконии (ныне турецкий город Конья), где, услышав проповеди апостола, приняла христианство и повсюду следовала за ним.

Дорога до монастыря святой Феклы проходит через узкое горное ущелье, камни которого исписаны надписями на французском, арабском, английском языках. Есть здесь надписи и на русском. Вот, допустим, привет от тружеников Донецкого бассейна.

Это далеко не единственная надпись в ущелье, свидетельствующая о пребывании на земле Маалюли наших соотечественников. Большая их часть устремилась на сирийские земли после открытия границ в начале девяностых годов прошлого века. В основном это были рядовые туристы, оставившие о своем пребывании множество следов. Но были и паломники, которые ехали в этот сирийский поселок, чтобы воочию увидеть места, в которых с первой христианской святой происходили божественные чудеса. Если верить местным легендам, после смерти апостола Павла Фекла поселилась именно в окрестностях Маалюли.

Вот в этом самом месте произошло главное связанное со святой Феклой чудо. За то, что она приняла христианство, ее преследовал собственный отец. Он даже послал солдат, чтобы убить дочь. Она скрывалась от солдат по узкому горному ущелью и достигла вот этого места, где, как говорят местные, когда-то был тупик. Достигнув его, она взмолилась богу, чтобы он спас ее, и в тот же миг гора раскололась. Ущелье выводит прямо к монастырю, над входом в который находится изображение святой. У ног ее лежат два льва — это иллюстрация еще одного чуда, случившегося с Феклой до ее пришествия на землю Маалюли. По легенде святая Фекла отправилась вслед за апостолом Павлом в Антиохию. Там ее стал добиваться местный правитель, но так и не добившись, он приказал бросить девушку в ров к голодным львам. Однако те смирно возлегли у нее ног, словно кошки.

Монастырь святой Феклы Равноапостольной, в котором в наши дни проживают пятнадцать монахинь, построен был близ места, где, как считают, находилась пещера святой. Эта пещера сохранилась до сих пор. В наши дни в ней находится часовня. Она является частью обширного монастырского комплекса, включающего в себя церковь и приют для детей-сирот.

Вот в этой пещере святая Фекла жила и исцеляла людей. Здесь же захоронены ее мощи, поклониться которым приходят люди со всего мира, веря в их целительную силу. Те, кто был исцелен, оставляют под иконой Феклы Равноапостольной свои костыли.

Не иссякает и источник, находящийся внутри пещеры, из которого когда-то пила ее обитательница. На ежедневные службы в церковь святой Феклы приезжают туристы со всего Ближнего Востока. Правда, сегодня ведутся эти службы уже не на арамейском языке — нынешние священнослужители языком Христа не владеют.

Я спросил у матушки Пелагеи, настоятельнице монастыря св. Феклы:
— Скажите, пожалуйста, а вы сами говорите на арамейском?
— Нет, но я его понимаю. Дело в том, что многие священники приезжают в Маалюлю из других мест, где по-арамейски не говорят. Я, например, приехала сюда из Дамаска. За то время, пока я здесь, я научилась только понимать язык, а разговаривать на нем или тем более проводить богослужения — пока нет.
— «Отче наш» здесь читается на арабском, а не на арамейском языке?
— Молитвы читаются у нас на арабском и на греческом языках. Я знаю лишь первые строчки «Отче наш» на арамейском. Но в конце лета при нашем монастыре открываются специальные курсы по изучению арамейского. Так что совсем скоро литургии вновь будут вестись на арамейском». После того как в христианских церквях зазвучал арабский, арамейский язык не исчез только благодаря местным жителям, которые, как говорили на нем, так и продолжали говорить.

Как и столетия назад, живут они в сотнях маленьких домов, больше напоминающих пчелиные соты. В прежние времена из экономии средств и стройматериалов новые дома пристраивались к уже построенным. Так со временем Маалюля разрасталась, превратившись из крохотного поселения, затерянного в горах в «поселок городского типа». В наши дни здесь проживает 10 000 человек. Жители поселка Маалюли живут в каменных домах. Они пристраиваются друг к другу.
Хозяин этого дома — пастух. Его семья живет на 2-м этаже. Самого хозяина — пастуха Саркиса — дома не оказалось. Зато вся его семья была в сборе. Жена Джамиля, пять красавиц-дочерей и двоюродный племянник — Башар. По неписаным законам восточного гостеприимства первым делом мы сели пить кофе с кориандром, за чашкой которого Джамиля рассказала мне о своем родном поселке: «Наш поселок окружен со всех сторон горами. Раньше, когда не было дорог, это было изолированное место, попасть в которое можно было только через проход в горном ущелье. В таком изолированном месте, все сохраняется гораздо лучше. Вот и язык сохранился. И христианские святыни остались все на местах». А то, что богослужения в христианских церквях отправляются на арабском, Джамилю не смущает: «Главное не в этом, а в том, что язык не забыт. Вот, у моей двоюродной сестры – внук. Они живут в другой деревне, рядом с нашей, но по-арамейски там не говорят. Когда внук гостит у меня, моя дочь занимается с ним арамейским».

Дочь Джамили – двадцатилетняя Марва – свои занятия с племянником превращает в детскую забаву. Она рисует в блокноте картинки – облака, деревья, солнце, а после объясняет то, что нарисовала на арамейском языке. Оказавшись свидетелем такого занятия, я с удовольствием присоединился. Учиться никогда не поздно, как говорят у нас в стране. (Марва рисует, потом говорит, что она нарисовала, Башар и я повторяем вслед за ней.) Байфа. Байфа – это дом по Арамейски. Леппа – это сердце. Шимша – это солнце. Шамес на арабском. Шимша на арамейском. Айма — по-русски это, видимо, облака. Райя – это дождь. Аркубо – это горы. Сазжерффа – это дерево по-арамейски. Язык сломаешь. Я спросил:

— А можешь написать? Как пишется это слово?
— Я письменный язык не знаю. Только устный. У нас только говорят. Писать практически никто не умеет.
— Даже нельзя нигде научиться письменному?
— Можно. У нас недавно в поселке курсы открыли. Недалеко от нашего дома. Я тебе объясню, где они находятся.

Курсы письменного арамейского были открыты в Маалюле чуть менее года назад. Причем открыли их не где-нибудь, а в здании районной управы. Помещение выделили по специальному правительственному указу. Финансирование курсов взяло на себя Министерство образования. Чиновниками была разработана даже целая программа по «спасению арамейского языка». До этого преподаватель арамейского — Джордж Ризкалла — занимался спасением языка в одиночку. Уроженец Маалюли, выпускник Дамасского университета, факультета лингвистики, он всю свою жизнь посвятил изучению арамейского.

Сначала для передачи арамейского языка употреблялось ханаанейско-финикийское письмо, а с начала VII века до н.э. развилась собственная письменность. Арамейский алфавит произошёл от финикийского, который был основным на Ближнем Востоке и в Азии на закате Ассирийской империи с 1000 по 600 год до н.э. Алфавит содержит только согласные буквы. Направление письма, как и в арабском: справа налево.

Среди учеников и молодежь, и пожилые жители Маалюли. Обучение занимает в среднем два-три месяца. Строится оно в форме лекций: учитель объясняет материал, ученики — записывают. После ни с того ни с сего аудитория начинает петь. Совершенно не понимаю, о чем поется в этой песне, потому что песня исполняется на арамейском языке, но по мелодии очень похоже на песню «Врагу не сдается наш гордый Варяг». Позже я выяснил, что исполнялся гимн Маалюли. Сочинил его сам Джордж Ризкалла ( преподаватель арамейскоко языка). Причем сочинил в чисто педагогических целях, использовав в нем самые общеупотребимые слова. Например, такие: «Кто придет и увидит ее Не забудет ее никогда Горы – страж ее Она высоко Мы идем по пути предков Кто не с нами – не стой на пути…» По окончании урока мне удалось пообщаться и с автором этого чудесного гимна, и с его студенткой Сурией:

— Зачем учить письменный арамейский, если на нем все равно никто не умеет читать? Здесь же только, насколько я понял, остался только устный язык.
— Пока устный, но в скором времени будет и письменный. Ведь человек должен не только уметь говорить, но и писать на своем родном языке. Кроме прочего, это ведь язык Христа, и если есть возможность его выучить, грех ей не воспользоваться.

После аттестации Сурия собирается сама преподавать письменный арамейский. Те же планы и у других учениц Джорджа Ризкалла.

Человеку, знающему арабский, выучить арамейский не составляет труда. Он относится к группе семитских языков, поэтому близок арабскому. Например, слово «вода». По-арамейски «мойе», по-арабски — «майе». Или «плотник». По-арамейски — «нагуро», по-арабски — «наджар». Есть и более интересные примеры. К примеру: бет лехем, от которого, собственно, произошло название города Вифлеем. На арамейском «лехем» значит хлеб, а на арабском то же самое слово означает «мясо».

То, что письменный язык был когда-то утерян, с точки зрения Джорджа – беда поправимая. Собственно, письменность, как таковая, в поселках, наподобие Маалюли – явление редкое. Письменный язык – удел больших городов. С арабским, кстати, такая же ситуация: в отдаленных от центра деревнях большинство людей только говорит по-арабски. А писать никто толком не умеет.

Джордж Ризкалла преподаватель письменного арамейского считает: «На самом деле не так сложно выучить письменный арамейский, как сложно заставить людей понять, что это их культурное достояние». Но и с этой задачей, как показала практика, Джорджу Ризкаллу справиться удалось. На арамейском здесь говорили и говорят, а совсем скоро начнут и писать.

Уже уезжая из Маалюли, на глаза мне попался небольшой магазинчик. Табличка у входа сообщала, что внутри можно приобрести кассеты и CD на арамейском. Внутри обыкновенной лавки для туристов и в самом деле, среди сувениров лежала аккуратная стопка компакт-дисков. Саркис, владелец магазина: «Тут у меня собраны молитвы и песни на арамейском языке. Продаются — очень хорошо. Сюда ведь много людей приезжает. Каждый покупает себе на память о Маалюле какую-нибудь запись, чтоб потом слушать и вспоминать».

А значит опасения многих ученых-лингвистов о том, что один из древнейших языков на планете на грани исчезновения – напрасны. Появившись почти 4 000 назад, арамейский по-прежнему звучит. Причем теперь не только из уст коренных жителей Маалюли, но и из динамиков стереосистем.

Только у меня просьба. При копировании давать ссылки на источник.

ХРИСТИАНСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ В ТРИЛОГИИ "ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ" ТОЛКИНА.

Религия оказала большое влияние практически на все литературные труды Толкина, и "Властелин Колец" по праву можно назвать наиболее соответствующим христианскому мировоззрению писателя. В письме к Р.Муррею от 2 декабря 1953 года Толкин пишет следующее: "Конечно же, "Властелин Колец" - религиозная, католическая книга. Я осознал это, только когда закончил ее, и пересмотрел в последствии под новым углом зрения. Именно тогда я убрал из текста все упоминания о культах и религиозных ритуалах ибо религиозный элемент растворен в самом повествовании и его символах".

Можно сказать, что свою важнейшую положительную роль в современном обществе и литературе "Властелин Колец" сыграл благодаря тому, что вновь, но в совершенно иной, в более понятной и упрощенной для 20 века форме, открыл читателем евангельские истины. "Для многих, однако, чтение Толкина было первым проблеском реальности... первым лучом света, который сделал возможной оттепель в "ожесточившейся", "закаленной" душе. Испокон веков христианские Церкви проповедали те же самые истины, однако через посредство книг Толкина эта весть прозвучала для нашего современника убедительнее. Глубоко укорененная в вере, весть эта, однако представлена у Толкина не в религиозных терминах и не в виде некой описательной системы верований; она дана в опыте, она ведет читателя по тропкам "малого творения" (subcreation) к тому знанию, которое стремится этому читателю передать". С этой мыслью А.Кондратьева нельзя не согласиться.

Толкин был глубоко верующим человеком и, естественно, что его религиозные чувства и благочестивый образ жизни должны были повлиять на и на рассматриваемые произведения. "И в самом деле, анализируя жизнь Толкина нельзя не учитывать, что религия играла в ней очень важную роль. Он всей душой предан христианству и, в частности, католической церкви <...> Вера Толкина была одной из ключевых и самых мощных составляющих его личности". Изучив биографию Толкина, можно прийти к мысли о неком исповедничестве, как самого Толкина, так и его матери. У обоих в жизни были сложнейшие периоды, когда все обстоятельства принуждали изменить своей вере, но, проявив исключительное мужество, и Мэйб Толкин, и в свое время ее сын Рональд остались в католичестве.

Написанный писателем-христианином, "Властелин Колец" заставил многих задуматься о духовной составляющей жизни: о выборе между добром и злом, о дружбе и долге, о нравственном законе и высших идеалах. На протяжении всего сюжета романа борьба Света и Тьмы проходит не столько на уровне внешних событий, сколько на духовном уровне.

С достаточной прямолинейностью ставится в романе проблема свободы выбора, рабства и свободы, искушения властью. В качестве центрального символа зла и рабства злу выступает, разумеется, знаменитое Кольцо Всевластья. Кольцо наделено свойствами живого существа, оно мыслит, способно испытывать какие-то чувства, оно по собственному желанию меняет владельцев.

Кольцо, основной символический образ "Властелина Колец", имеет огромный смысл не только в произведениях Толкина, но и во всей мировой культуре. Изучая значение Кольца в романе, следует, прежде всего, проследить сопутствующие ему ассоциации с северными эпосами и христианским наследием. Кольцо в героических эпосах, таких как "Беовульф", "Старшая Эдда" и "Песня о Нибелунгах" и других, является сокровищем, приносящем гибель своему владельцу. Исторически Кольцо имеет несколько иную символику - это дар Конунга вассалу, связывающий судьбу, удачу и всю жизнь слуги со своим господином. Кольцо как символ власти иллюстрирует знаменитый афоризм: "Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно". В виду того, что тема Кольца Всевластья прекрасно изучена как зарубежными, так и российскими литературоведами и текстологами во всех ее аспектах, предпочтительней акцентировать внимание на вопросе о символике Кольца в отношении христианского учения о человеческой душе и борьбе со страстями.

Кольцо, как некое сосредоточение зла, у Толкина имеет смысловые параллели в других магических предметах, таких как Палантиры и Сильмариллы. Через эти магические вещи Толкин выражает идеи полностью созвучные христианским, а по большей части восточно-христианским. Эти магические предметы имеют такую же власть над сознанием человека, как и само кольцо: "Теперь, когда все стихло, мысли о темном шаре одолевали его [одного из героев - Пипина] еще назойливее. Он снова и снова ощущал на ладони странную тяжесть, а перед глазами все стояли таинственные багровые глубины, куда он успел на мгновение заглянуть".

Кольцо обладает также и другим, не менее глубоким смыслом. Фродо надевает цепочку с кольцом себе на шею, в этом можно видеть очевидную параллель с нательным крестом или образком (распространенная католическая традиция - ношение на шее круглого образка, на котором указана дата крещения). Скорее всего, Толкин осознавал, какие ассоциации имеет такое ношение Кольца. Если принять эту гипотезу, то можно продолжить этот ряд сопоставлений: крест является знаком личного страдания, ношения креста в переносном смысле, пути на Голгофу. Крест первородного греха переходит по наследству. Интересно, что и кольцо передается по наследству: Фарамир так его и называет - "наследство"; Фродо получает кольцо от своего дяди Бильбо. Кольцо имеет свою жизнь, обладает властью над людьми. Кольцо как первородный грех: грех живет в человеке и толкает его на разные, подчас абсурдные поступки: под его властью отступает даже инстинкт самосохранения. От Кольца трудно отделаться, оно является странно притягательным. Страсть в человеке так же притягательна, она доставляет человеку некое мучительное наслаждение, причем степень действия страсти на человека зависит от внутренней величины человека, от силы его характера. У слабых людей искушения слабее, чем у людей сильных. Так и с Кольцом Всевластья: Голлуму кольцо нужно, чтобы вести скрытный образ жизни в пещерах, ловить рыбу (по крайней мере, так трактуется его страсть к Кольцу в "Хоббите"), у Гэндальфа искушение гораздо более сильное, оно прикрывается желанием добрых дел: "Кольцо знает путь к моему сердцу: оно будет действовать через жалость, жалость к слабым и желание обрести силу для благих дел. Не искушай меня". Через искушение обладания Кольцом так или иначе проходят все основные персонажи "Властелина Колец".

Противиться искушению кольцом для героев "Властелина колец" неимоверно трудно. Кольцо, как и грех, разъедает личность в человеке, приводит его к гибели, к духовной смерти - к утрате телесной оболочки и полному подчинению воле Саурона, олицетворяющего абсолютное зло. Противостоять греху может только смиренный человек. Отвергнуть эту страсть оказывается способен незаметный Сэм, не думающий о себе, подсмеивающийся над собой. Истинное чувство юмора - признак смирения. Смиренный человек кроток, тих, сострадателен, спокоен, весел, уступчив, беспечален, не леностен, по словам Иоанна Лествичника.

Характерною особенностью трилогии "Властелин Колец" является особая роль войны, по отношению к которой должны определится без исключения все персонажи. Хотелось бы обратить внимание прежде всего на показанную Толкином духовную составляющею понятия войны. Во "Властелине Колец" автор следует идеи, что все земные и видимые войны есть отголоски той Единственной Войны, в которой по слову апостола, "наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной" (Еф 6, 12).

Война выявляет добродетели героев, как, например, мужество, которое осмысляется в романе прежде всего через смирение. Главный герой трилогии - хоббит Фродо, оказавшись под сильнейшим воздействием Кольца (страсти), в конце пути неосознанно кричит и унижает своего единственного оставшегося рядом друга Сэма. И Сэм с истинным смирением, не только практически несет Фродо на себе и отдает тому последнюю еду и воду, но и послушанием принимает обиды. "Дай сюда! - потребовал он, вскакивая и протягивая к Сэму дрожащую руку. - Немедленно отдай его мне! Тебе нельзя нести его!... - Нет! - крикнул Фродо, выхватывая у Сэма Кольцо и цепочку. - Руки прочь! Вор! - Он задохнулся и уставился на Сэма расширенными от ненависти глазами, крепко сжимая в руке Кольцо ... Сэм стоял на коленях, по щекам у него текли слезы, лицо перекосилось от боли, будто его ударили ножом в самое сердце".

С помощью темы войны Толкин блестяще раскрывает тему героики: герой в скандинавском язычестве по отношению к христианскому образу праведности и мужества. Он описывает два мира героев: тех, кто сражается, полагая, что обречен на поражение, такова так называемая теория "северного мужества" и тех, кто уже ощущает торжество божественной жизни. Речь идет о важнейших персонажах романа: наследнике древних королей Арагорне и сыне Наместника Боромире, которые противостоят друг другу всем образом мыслей и существования, хотя и действуют они заодно.

Сам Толкин пишет о "северной теории мужества" следующее: "Это существенная часть мировоззрения древних скандинавов и англосаксов до принятия ими христианства (и в измененном виде после) ... Они мыслили себя обитателями Eormencruna, великого материка, окаймленного Garsecg - безбрежным морем, под недостижимой крышей небес; и вот на этой-то земле, в небольшом круге света, окружающем их жилища, мужественные люди ... вступают в битву с враждебным миром и исчадиями тьмы, в битву, которая для всех, даже королей и героев, кончается поражением...". В этом напряжении всех сил, без оглядывания на результат и заключается, по мнению авторов древнескандинавских эпосов, все, что может почитаться мудрым.

Это одна из важнейших тем героических песен. Герой, зная о грядущей гибели, озабочен тем, чтобы его подвиги не были забыты людьми, ибо судят его люди, а не какая-либо высшая сила. Так в "Беовульфе" находим:

Каждого смертного
ждет кончина! -
Пусть же, кто может,
вживе заслужит
вечную славу!
Ибо для воина
лучшая плата -
память достойная!

Здесь присутствует торжество человеческой воли, которая попирает смерть, но не имеет надежд на окончательную победу над злом в жизни вечной. Беовульф совершает свои первые подвиги в одиночестве, действуя только для себя. Позже, когда Беовульф становится королем, он выходит в одиночку против чудовища, отказываясь принять помощь дружины. Он побеждает дракона, но в этом бою гибнет сам, - и все королевство со смертью своего короля рушится под натиском врагов-соседей. Собственный подвиг и слава оказываются для Беовульфа важнее всего остального.

Архетип такого рода героя выражен в Боромире, который в последнем разговоре с Фродо, доказывая возможность использования Кольца в войне, говорит: "Нам не нужно могущество Мудрых, нужна только сила, чтобы защитить себя, сила во имя правого дела... Только бесстрашные и беспощадные стяжают победу. Разве истинный богатырь, великий вождь своего народа, имеет право в такой час отступать перед пустяками".

В образе Арагорна Толкин дает место новому пониманию героики и героического, обозначив духовный конфликт языческого и христианского мироощущения, символически показывает приход иного идеала: это смерть Боромира, происшедшая совершенно в духе северных эпосов. "Он смолк, и глаза его устало закрылись. Через мгновение он заговорил снова: - Прощай, Арагорн! Иди в Минас Тирит, спаси мой народ! Я проиграл сражение". Арагорн воплощает новое состояние души, в нем присутствуют уже недоступные языческому герою христианские мудрость и величие. Архаический герой воюет, чтобы героически же умереть, а новый герой сражается для того, чтобы быть участником в победе вечности и добра.

Но все же сюжетная линия Арагорна не главная в романе. В его образе лишь угадываются черты христианского воина. В большинстве поступков героев Толкина можно увидеть как и христианские мотивы, так и мотивы "северного мужества". Согласно доктрине "северного мужества", правда всегда остается правдой, даже если у нее нет ни малейшего шанса победить. В качестве награды человек имеет лишь сознание своей правоты, осознание выполненного долга, при этом человеку не предлагается никакой награды.

Автор "Властелина Колец" сделал попытку вернуться к идеалам древних воинов-викингов, дав им новое осмысление посредством христианства. Толкин желал, чтобы его герои поступали согласно этим представлениям древних героев, и лишил их надежд, заставил думать о возможной гибели и поражении. "Поход Фродо как часть плана по спасению мира с самого начала был обречен на провал <...> И все же "спасение" мира и "спасение" самого Фродо достигаются благодаря выказанным им прежде жалости и способности прощать старые обиды <...> С помощью ситуации, которую создал Фродо, "отпустив грехи своему должнику", Фродо спасся сам и скинул с плеч свое бремя". Окончание же трилогии произошло в радостном, чуждом язычеству духе победы и жизни.

Отчасти в описании добродетелей Толкин следует средневековому северному эпосу. Добродетели в средневековых сказаниях - честь, доблесть, кровная месть и подчинение воле господина.

Делать, что подобает, исполнять долг - разумеется, этими побуждениями руководствовались герои различных эпох. Для воина-язычника в северных эпосах долг - не вернуться из битвы, если пал предводитель; отомстить за убитых родичей; сдержать данное слово. Эту добродетель Толкин возвышает и во "Властелине Колец": "Долг повелевает хоббиту Фродо нести Кольцо. Фродо (от древнеангл. frod - "опытом приобретший мудрость") трижды принимает решение отправиться в полный опасностей путь: сначала - из своего уютного дома, потом - из Ривенделла, и после - из Лориэна. "Я должен оставить Бэг Энд, оставить Шир, оставить все и уйти" - принимая свою ношу, говорит он Гэндальфу. И уходит. "Единственное в мире место [Мордор], о котором точно известно, что к нему подходить не следует - и ровно туда мы норовим попасть!" - возмущается Сэм. И идет следом за Фродо. "Я должен идти. Прощай, Сэм!" - говорит Фродо в самом конце, у порога Саммат Наур".

Все добродетели, такие как мужество, бесстрашие, справедливость, культивируемые у северных язычниках и отображенные в произведениях Толкина, отнюдь не противоречат святоотеческому учению о христианских добродетелях.

Так например, размышления Григория Синаита о добродетели во многом схожи с доктриной "северного мужества": "Для совершения добродетелей люди имеют в собственных членах благодать Духа, как живую душу. Без неё собрание добродетелей становится мертвым. И те, кто представляются имеющими добродетели в совершенстве и осуществляющими их, имеют часто одну только тень и призрак прекрасного, а не изображение истины. Основных добродетелей четыре: мужество, благоразумие, целомудрие и правда".

По учению Святых Отцов, храбрость и бесстрашие являются важнейшими качествами не только для воина-христианина, но и для любого, желающего жить истинной духовной жизнью: "Теперь мы будем говорить о храбрости, которая, как бы возвышаясь над другими добродетелями, проявляется или в военных подвигах, или в житейских делах <....> Храбрость славна не столько физическими силами и мускулами, сколько силою духа, так как закон этой добродетели имеет ввиду отражаемую, а не наносную обиду... И по всей справедливости храбрым называют того, кто побеждает сам себя, кто удерживает гнев, не склоняется и не поддается ни на какие приманки, и не приходит в замешательства при несчастьях, не превозносится в счастьи". Но в отличие от "северного мужества", "хотя храбрость и превосходит другие добродетели, она никогда не остается без спутников, (т.е. без других добродетелей), она не доверяет даже себе самой; ведь храбрость без справедливости есть повод к допущению неправды. Чем кто сильнее, тем он скорее притесняет более слабого".

Идеалы "северного мужества" могут действительно стать основой для дальнейшего, уже христианского духовного возрастания и совершенствования: "Мужество определяют как знание того, что опасно, что неопасно, и среднего между ними. Благоразумие же состоит в том, чтобы разумно избегать положений сомнительных. Мужество состоит, далее, в терпении или постоянном сдерживании себя, которое есть знание того, какие вещи следует переносить и какие нет... Без мужества нельзя быть терпеливым, без благоразумия немыслим человек воздержный".

В те годы, когда писал Толкин, а тем паче в наше время евангельское учение о духовной жизни, учение о нравственности и добродетели воспринималось людьми как нечто уже отжившее и устаревшее. Герой Толкина, воспринявший лучшие идеалы северного эпоса, противопоставляется человеку нового времени. "Современный герой, эта обессмысленная пародия на архаического героя, оказывается страшен <…> Сегодняшний культурный герой более не признает добра и зла, он как будто существует вне их, в своем специальном непостижимом пространстве. Он безмолвен и холоден".
http://kulichki.net/tolkien/arhiv/manuscr/bojarski.shtml#31

Матрица. Взгляд православного богослова
(Речь дьякона Андрея Кураева,
сказанная им 24 декабря прошлого года в Белгороде)

Архимандрит Спиридон никогда не здоровался с буддистами,
когда те заходили на территорию его монастыря,
потому что он боялся оскорбить их религиозные чувства,
ведь по верованию буддистов не существует
не их самих ни тех, кто с ними здоровается.
о. Иоанн Охлобыстин

Философия буддизма - это философия "улыбки чеширского кота": улыбка есть - кота нет, иллюзия есть, а чья это иллюзия - не скажем, она бессубъектна, безначальна и бесконечна. В общем - весь мир есть Матрица. В Православии подобные идеи, о том, что мы живем в мире радикально искаженном, иллюзорном - то же существуют. Это, наверное, лучше всего выражается учением величайшего из святых наших церковных философов преподобного Максима Исповедника, который говорил так в VI столетии, что есть замысел Бога о каждой вещи и есть подлинная реальность. Семенной логос - замысел Бога о каждой ситуации, каждой нашей встречи, каждом человеке. Но если у меня нет дара прозорливости, если я не могу смотреть на людей глазами Бога, тогда я создаю сам для себя фантазмы, и человек живет в мире фантазии, он создает то, что называется у Максима "логос фантастикос" (придуманный смысл). Владимир Соловьев замечательно это выражал так: "Национальная идея - это не то, что народ думает о себе в истории, а это то, что Бог замыслил об этом народе в вечности".

У каждого человека своя Матрица, карьерист который мечтает, чтобы звездочки на погонах у него были побольше, и большая звездочка на груди такая орденская была, или человек собирающий бумажки зеленого цвета. В каждой избушке свои погремушки, но Матрица в итоге разные сны создает под каждого из нас. И фундаментальная идея в самых разных религиозных традициях мира - это идея пробуждения, - проснись. Не надо доверять очевидности, попробуй пойти против течения. Различие между религиями будет в том, насколько радикальными они полагают меру иллюзорности нашей жизни. Для буддизма - весь мир есть иллюзия, у христианства более сложное отношение.

Да, мы очень часто живем в мире иллюзий, и все-таки первая страница Библии говорит: "И увидел Бог, что все, что Он создал, хорошо весьма". То есть, все-таки, Бог не играется в нас в отличие от персонажей Упанишад и т.д. Для Бога мы существуем всерьез, значит и самих себя мы должны воспринимать предельно серьезно. Но все же первая серия "Матрицы", отрицание мира, в котором жил Нео - это скорее буддистский фильм, а вот начиная со второй серии, в "Матрице" начинают появляться как раз небуддистские мотивы, а вполне христианские, и главный из этих мотивов такой: главный вопрос второй и третьей "Матрицы" - это вопрос, свободен ли бунт Нео против Матрицы или этот бунт предписан самой Матрицей, запрограммирован в ней, как средство перезагрузки Матрицы. И во второй серии все персонажи, начиная там от Пифии, кончая Морфеусом, самой Матрицей, агентом Смитом, все утверждают, что "Нео - ты не свободен. Чтобы ты не выбрал, у тебя выбора нет". Нео убежден, что он свободен.

Насколько я понимаю, окончательного ответа и третья серия сюда не привносит, там ответ очень сложный, по-моему он выглядит так, что бунт Нео свободен с точки зрения самого Нео, этот бунт не предсказуем был для самой Матрицы и в тоже время он не является новостью для архитектора Матрицы. В таком случае - это очень христианский ответ, потому что с христианской точки зрения, если человек свободен, несомненно субъективно, действие свободного человека абсолютно не предсказуемы для мира сего, в частности, поэтому Православие считает, что дьявол не может обладать даром пророчества и дьявол не знает, чем кончится история каждого из нас, не может видеть завтрашнего дня и в этом нет отличия между дьяволом и социологами.

И третье, есть Бог, архитектор нашего мира и нашей Матрицы, для которого, конечно же, новостей в этом мире не существует, Он знает всё. И вот смотрите, сама постановка этого вопроса, как может быть Нео свободен, если Матрица контролирует всё, сама постановка этого вопроса перемещает этот фильм в пространство европейской христианской культуры, потому что если человек получил европейское воспитание, то даже, если он лично не религиозный человек, тем не менее, при встрече с любым религиозным проповедником он задает следующий вопрос: "Если Вы правы, если ваш Бог есть, то что тогда есть я? Если от вашего Бога зависит всё, что зависит от меня? Могу ли я быть свободен, если оказывается ваш Бог уже знает мой завтрашний день?". Вот вопросы, которые будоражат душу, совесть, разум европейца уже ХХ веков. Еще Боэций в V веке задает этот вопрос так: "Какое божество меж истин двух войну зажгло?". Под двумя истинами имеется в виду два догмата христианства. Первый догмат - это догмат о божественном предопределении, всемогуществе "Без воли Отца Вашего и волос с головы Вашей не упадет", второй же христианский догмат об абсолютной ответственности и свободе человека.

Как это совместить? Господа студенты, Вы можете мне привести примеры, как эти два христианских догмата воплощаются в творчестве Вячеслава Бутусова? В какой песне Вячеслава Бутусова, в какой строчке прекрасно передается догмат христианский о вере в Бога как Вседержителя и Промыслителя? (В ответ тишина). В песне "Идущего домой": "С неба падает снег, значит небу так надо". Это очень христианское отношение. А в какой песне Бутусова поется о свободе человека? Ну это более ранняя его песня, где предельно четко выражен его взгляд на христианскую свободу: "Твоя голова всегда в ответе за то, куда сядет твой зад". Так вот, для христианина верно и то, и другое. И вот, надо уметь это совместить.

На уровне теории, я честно скажу, на уровне теории мы не дали ответа, такого ответа, который был бы убедителен для всех людей, в том числе для людей, со стороны смотрящих на нашу веру. На уровне практики ответ есть - это прекрасная великая формула Фомы Аквинского: "Мы должны молиться, так, как если бы все зависело только от Бога, а работать мы должны так, как если бы все зависело только от нас. На уровне теории у нас такого ясного ответа нет, но индийская философия, даже не ставит этого вопроса. У нас есть вопрос и нет ответа, а у них даже вопроса нет. И вот то, что "Матрица" этот вопрос ставит, дает право на прописку в мире христианской культуры.
Записки отца Дмитрия

А разве есть сомневающиеся,что "Властелин колец" или "Хроники Нарнии" христианские произведения?Хотя обсуждение нужно бы перенести в раздел "что читаем?"...

А матрица - христианский фильм?

Почти вся кинопродукция Запада носит неизгладимую печать христианства(или антихристианства).Не забывайте,что именно папу римского называют политиком номер один ,потому,что многие его высказывания задают основное направление мысли и творчества всей западной цивилизации до сего дня.Можно усмотреть христианские элементы и в "Матрице"-борьба за внутреннюю духовную свободу,вызов глобализму и проч.Важно другое-много ли дает этот фильм,кроме спецэффектом и "рубиловки"?Если кто-то ,посмотрев "Матрицу",задумается о бесцельном существовании в обществе безудержного потребления-то конечно,фильм можно назвать христианским.

Кураев годится? , ладно, а я? Почему я начал докапываться о смысле этого фильма? Почему данная статья появилась в интернете? Если вообще никто не задумался бы об этом, то появилась бы эта статья? , другое дело, что там намешано не только христианство, но в целом глупо рассматривать "Матрицу", как рубилово и тупой боевик. А вот то, что Ну не знаю... Кинконг, трансформеры, человек-паук... ну, что первым пришло в голову... От них так и веет папой римским))

Напрямую конечно не веет.Я же не говорю.что католическая церковь дает благословения на все сценарии Голливуда(хотя на кое-что дает и даже деньги выделяет!).Задаются вектора,указывается направление мысли.А частности-несущественны.Хотя и в том ,что вы привели есть теже идеи:романтическая любовь и жалость к животным(кинг-конг),борьба с технократией(трансформеры),жертвенное социальное служение(человек-паук).Эти слова и выражения часто встречаются в папских документах...

Почему-то у многих православных священников аллергия на большевиков и католиков.

Как те,так и другие много сделали,чтобы уничтожить православную церковь.Мне слишком дорого Православие,чтобы его не защищать .

А давайте посмотрим, что они сделали полезного, например, ликвидировали классовое неравенство в России, существенно повысили уровень грамотности населения, создали лучшую в мире систему образования...

Этого бы и без них добились.К 1913 году Россия была однаиз самых динамично развивающихся стран мира.даже Бисмарк писал:"Нужно срочно воевать с Россией,потому что через 10-20 лет она будт непобедима вообще!"Вот где кроется ответ на направление мировой политики!Все историки вам скажут:первая мировая война искусственно создана.

[quote="Вячеслав"]Этого бы и без них добились.К 1913 году Россия была однаиз самых динамично развивающихся стран мира.quote]
Конечно! Оттого и произошла революция.

Василий, они сделали всё для тела и разрушили всё для духа.

нравственность это... А вы назовете советские фильмы - христианскими? Но в то же время они все нравственные...

Не всё.

нравственность это... А вы назовете советские фильмы - христианскими? Но в то же время они все нравственные...[/quote]
Нравственность-это не духовность.Можно быть нравственным человеком,но внутренне презирать всех(кто живет не так)-проявление крайней гордыни.Фарисеев Христос называл лицемерами,хотя многие из них вели нравственный образ жизни,но принял разбойника,мытаря,блудницу потому,что они начали или вели духовную жизнь-пытались стать лучше.Нравственность часто надмевает.

я про то, что современные голливудские фильмы как раз нравственны, но не христианские

По-моему я знаю одного такого человека...